Любовник подарил Розе миленькое платье, и она прелестно выглядела, когда вышла погулять в нем по Друри-лейн. Другие девушки завидовали Розе. И все же Нелл не хотела бы себе такого счастья. Нелл собиралась как можно дольше оставаться ребенком, годным лишь на то, чтобы подавать крепкие напитки, — и ни на что больше!

— Ма, — окликнула она тихонько, — ты спишь?

— Слишком шумят на улице, не заснуть.

— Это хороший шум, ма. Он означает, что король вернулся домой и все изменится.

— Все изменится, да, — зевнув, ответила мадам Гвин. Потом продолжила:

— Нелл… в бутылке все кончилось. Дай-ка мне другую.

Нелл вскочила и выполнила просьбу.

— Ты погубишь себя, мама, — сказала она. Мадам Гвин сплюнула и грубо выхватила бутылку. Нелл наблюдала за ней и не могла представить, что в юности мать была такой же хорошенькой, как Роза.

— Нынче я могу потакать своим слабостям, — ответила наконец мадам Гвин. — Вечер был удачный, и если все вечера будут такими, я разбогатею.

— Может, так и будет, мама, — теперь, когда король вернулся…

— Может. Может, у меня будет настоящий бордель. Может, вскоре я переселюсь на Мурфилдс или Ветстоун-парк.

Почему всякие мадам Крессвелл, матушка Темпл и леди Беннет преуспевают, а у меня только старый подвальчик и несколько дешевых шлюх с Коул-ярда?

— Ну, мама, у тебя ведь наладились дела. Весь кабачок теперь твой, а комнаты наверху дают немалый доход.

— Ты растешь, Нелл.

— Мне еще немного лет, мама.

— Мне как-то подумалось, что ты будешь так же хороша, как твоя сестра. Но теперь я не уверена в этом. Неужели никто из джентльменов так и не поговорил с тобой?

— Я им не нравлюсь, мама. — Мадам Гвин вздохнула, а Нелл торопливо продолжала:

— Но тебе же нужен кто-то, чтоб подавать бренди, ма? Тебе-то самой с этим быстро не управиться. А можешь ли ты кому-нибудь еще, кроме меня, доверить этот прекрасный французский коньяк?