Мадам Гвин переполняли самые разные чувства: и жалость к самой себе, оттого что к ней, любящей матери, постоянно заботящейся о своих детях, так относились эти девочки; и страстное желание поточнее определить, чем могут быть полезны эти два заморыша в осуществлении ее смелого предприятия; и восхищение собой из-за того, как она собиралась обеспечить им средства к существованию.

— Нелли права, — сказала она примирительным тоном. — Правда всегда лучше.

— Когда король вернется домой, — сказала Роза, — Лондон изменится. Он станет походить на старый Лондон, который матушка знала девушкой. А если перемены придут в Лондон, это коснется и нас. Но ведь прошло уже много времени после смерти Нолла Кромвеля, а короля все нет. Я помню, когда он умер, все говорили: «Теперь черный мальчишка вернется». А его все нет.

— Черный мальчишка! — воскликнула Нелл. — Разве такой уж черный? И разве он мальчишка?

— Это из-за его смуглой кожи и из-за его манеры обращаться с женщинами. Он черный, как арап, и с девочками держится, как мальчишка, — ответила мадам Гвин. Она засмеялась. — А королям ведь все подражают, — многозначительно добавила она.

— Ну что ж, будем ждать, пока он не приедет. Тогда уж все выйдут на улицы приветствовать его, — сказала Роза.

— Нет, — возразила Нелл. — Давайте его приветствовать прямо сейчас. Если он и не приедет, мы все равно повеселимся.

— Хватит вам чесать языки, — прервала их мадам Гвин, — и слушайте-ка меня. Я собираюсь сделать из этой хибары дом для джентльменов… Внизу, в нашем подвале, мы поставим несколько стульев и столиков, джентльмены будут приходить и получать свое.

— Свое… что? — резко спросила Нелл.

— Свое удовольствие, — ответила мадам Гвин, — за которое они будут хорошо платить. Я позволю некоторым девушкам заходить сюда и помогать мне создавать уют. И все это будет ради моих девочек.