Побочным продуктом всего этого стало тепло. Из этого, собственно, и состоит ветер, взаимодействие тепла и холода, теплого воздуха, поднимающегося вверх, и более холодного, спешащего наполнить вакуум, к которому природа питает отвращение. Я опустила боковое стекло машины и ощутила освежающее дуновение теплого бриза на щеке. Еще немного энергии, и бриз превратился в свежий ветер. Я почувствовала, как машина слегка раскачивается.

– Приготовься, – произнесла я вслух. – Мне придется поднажать.

– Они не узнают, что мы двигаемся, – пообещал Дэвид.

Я увеличила радиус действия теплоты, сфокусировав энергию солнца в мощную волну. И вот невидимой, густой, как сироп, волной ветер обрушился на нас.

«Мону» ударило в бок, нас закрутило, и мы начали движение.

Я взвизгнула, покрепче схватилась за руль и испытала неприятное чувство падения. Это продолжалось целых две секунды, потом мы выровнялись, быстро заскользив по воздуху. Я углубилась в эфир, вращая атомы и собирая цепочки силы. Они были такими же гладкими и скользкими, как стекло.

Для волшебного взора глаз галогенный свет фар так и остался на месте. Это была сложная иллюзия, требовавшая огромных затрат направленной силы. Я чувствовала силу, льющуюся из меня, словно кровь из открытой раны. Дэвид усиливал и перенаправлял ее.

– Сколько еще? – запинаясь, спросила я и протянула руку. Он схватил ее. Его кожа была горяча, словно у него началась лихорадка.

– Может быть, полчаса, – ответил он. В его голосе не было напряжения, но я ощутила сильную вибрацию, бегущую по его коже. – Не волнуйся… Следи за ветром.

Он был прав. Сила, которую я использовала, была очень изменчива. Ветер обладал своеобразным интеллектом – неторопливый, интуитивный, но в то же время хищный. Чем он сильнее, тем больше коварства он мог выказать, вот почему работа с высшими природными системами была прерогативой самых могучих Хранителей. Это не просто физика. Тянуть льва за хвост – вот на что это похоже.