Айдына молча ждала. Наконец Ончас покончила с чаем, с довольным видом перевернула пиалу вверх дном и поставила ее на низкий столик. Айдына не проронила ни слова.

– Спать иди! – благодушно велела Ончас. – Завтра рано вставать!

– Скажи, – Айдына придвинулась к тетке и прижалась к ней, совсем как в детстве, когда чувствовала себя маленькой и одинокой, – твоя душа встретила Орыса? Кто это? Где живет?

– Орыс? – Тетка слегка отклонилась и посмотрела на племянницу. – Я с ним разговаривала?

– Нет, ты просто кричала «Орыс! Орыс!» и тяжело дышала: «Й-их, й-их!», словно кто-то гнался за тобой и хотел убить.

Ончас погладила ее по голове, что в последнее время происходило крайне редко, и тихо сказала:

– Ох, плохо я сделала. Не попросила у Хозяйки Огня уголек. Взяла без спросу. Раньше тоже ганзу курила, и черт хватал меня за подол, в тюндю

Ончас замолчала, прищурилась, взгляд ее стал отрешенным, словно она вернулась обратно в сон. И голос звучал глухо, без выражения:

– Слушай и запоминай. Чужие люди придут в наши края. Орысы… У них розовые лица, глаза совы и острые, как птичий клюв, носы. На лице у них много волос, а рта совсем не видно…

Тетка помолчала мгновение. Взгляд у нее потускнел вовсе, а язык заплетался, как у пьяной Порче из соседней юрты. И Айдына усомнилась, в здравом ли уме тетка. Вдруг продолжает витать в том мире, куда ей, Айдыне, пока путь заказан?

Но Ончас вновь заговорила:

– Одежда вся железная, копья длиной по локтю, и ведут себя драчливо – вызывают всех на бой. А в руках у них палки, что извергают гром и молнии… Молния эта не только куяк, большое дерево насквозь пробивает.

– Ты все это видела? – с недоверием посмотрела на нее Айдына. – Орысы придут из Нижнего мира?

– Они придут по воде, – Ончас махнула рукой на восток, в сторону выхода из юрты.

Айдыне показалось, что висевшие на войлочной стене лапы медведя и чучело филина шевельнулись. То были амулеты – защитники от злых айна. К ним стоило приглядеться, но тайком, чтобы духи не заметили ее любопытства. Глаза филина сверкнули красным, а крылья едва заметно поднялись и опали. Колыхнулась кошма на входе, взлетело и улеглось облачко пепла в очаге.