Анастасия Евгеньевна уже не вставала. В спальне пахло лекарствами и тленом. Тетушка не скрывала, что дни ее сочтены, но держалась бодро, пыталась шутить, хотя глаза ее, прежде яркие и веселые, потускнели, а рот провалился. И слова она произносила с трудом, почти шепотом.

– Сядь рядом, – велела она, когда племянница подошла и склонилась над ней, чтобы поцеловать в щеку. – Мне нужно что-то тебе сказать.

Татьяна послушно села на стоявший у кровати пуфик и осторожно погладила Анастасию Евгеньевну по высохшей руке с коричневыми пигментными пятнами на пожелтевшей коже.

– Слушаю, тетя Ася, – сказала она ласково, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал ее смятение.

– Я отвлекла тебя от работы? – спросила тетушка.

– Пустяки! – весело ответила Татьяна. – Ты ведь знаешь, я сама себе хозяйка.

– Как твоя выставка?

Татьяна пожала плечами:

– Пока никак. Виктор поставил условия, которые для меня абсолютно неприемлемы.

– Выйти за него замуж для тебя неприемлемое условие? – строго спросила тетушка. – Вы встречаетесь три года, ты влюбилась в него как кошка. Ты же мечтала выйти за него замуж? Что случилось? Отчего его предложение стало для тебя неприемлемым? Ты встретила другого мужчину?

Татьяна отвела взгляд.

– Никого я не встретила. Но три года вполне хватило, чтобы узнать человека.

– Три года… – усмехнулась Анастасия Евгеньевна. – Порой не хватает целой жизни, чтобы узнать человека как следует. И чем же он плох? Удачливый бизнесмен, на личные деньги устраивает твою выставку. Ну, выпивает немного, но кто сейчас не пьет?

– Пьют, конечно, многие, а еще кокаин нюхают, в подпольных казино играют, проституток снимают. Виктор на этом фоне просто святым выглядит, – улыбнулась Татьяна.