Вот уже полчаса мистер Твиннингтем мерил огромными шагами пространство рядом с доской, объясняя ученикам природу приливов и отливов. Но Бобби Джу совсем не слушал учителя географии. Он ковырял дырку в парте обгрызенной ручкой и краем глаза косился на Лауру Луни. Лаура Луни тоже не слушала учителя географии. Она склонилась над партой и украдкой рассматривала свое отражение в маленьком зеркальце с позолоченной рамой. Бобби Джу не осуждал ее за это. Такая красивая девочка имеет полное право любоваться собой вместо того, чтобы слушать скучные рассуждения мистера Твиннингтема.

Бобби Джу и сам любовался "красавицей Лауритой", как называли ее в школе. Ее пепельными кудряшками, в которых играли лучики осеннего солнца, прокравшегося в класс. Ее маленькими и пухлыми капризными губками. Ее правильным, чуть вздернутым носиком с крошечной ямочкой на кончике. Ее бровями, широкими, изогнутыми, как спина рассерженной кошки, и такими подвижными, когда она пыталась доказать что-то одноклассницам. И, конечно же, глазами...

Бобби Джу так и не смог понять, как же получилось, что у девушки с итальянскими корнями такие синие глаза. И не просто синие. А темно-синие, влажные и блестящие, как глубина океана, как грозовое небо. И еще.., как синий камешек лазурит, который люди любят вставлять в браслеты, кольца и серьги...

Лаурита - глаза из лазурита, усмехнулся про себя Бобби Джу. Получилось почти стихотворение. Конечно, ему далеко до поэта. До Петрарки, воспевшего свою Лауру в бессмертных сонетах... Куда ему... Но если только представить себе, что Бобби Джу написал бессмертное стихотворение... Что Бобби Джу прославился... Что Бобби Джу, не стесняясь, декламирует на всю страну: "Лаурита - глаза из лазурита..." Тогда... А что будет тогда?

Бобби Джу прикрыл глаза и представил себя рослым и красивым парнем, стоящим в окружении толпы журналистов.