Ей нравились истории успеха вековой давности — о босоногом мальчишке, который продавал газеты на улицах, а потом стал миллионером, о незаметной девушке-дурнушке, которая в конце концов превращалась в изумительную красавицу или герцогиню. Мэгги с удовольствием читала и про тщательно продуманные убийства, когда под подозрением по очереди оказываются все враги и друзья покойного. Она любила приключенческие романы, в которых герои перебираются через пропасти по веревочным мостам или бредут по болотам, кишащим змеями, крокодилами, тиграми и львами, каждую минуту рискуя стать жертвами огромных обезьян.

Эбботтсли был настоящей сокровищницей. Миссис Эбботт любила повторять, что владеет самой большой в Англии библиотекой макулатуры — «читать ее так приятно после всех этих книг о войне, не говоря уже о газетах — слишком уж современными они стали, если вы понимаете, что я имею в виду».

Но чтением занятия Мэгги не исчерпывались. В сидячем положении она могла шить, правда недолго. Ее мать была деревенской портнихой, и, разумеется, Мэгги помогала ей чем могла. Пуговицы и петли, крючки и петлицы, а также всевозможная отделка — это была ее доля работы, и она выполняла ее резкими, дергаными движениями, но весьма аккуратно. Миссис Белл умела находить заказы, к ней обращались обитатели всех соседних поместий. Всю войну она перешивала и перелицовывала старье, ветхие вещи, которым полагалось бы покоиться в сундуках. Миссис Белл и Мэгги с гордостью вспоминали тот момент, когда миссис Эбботт принесла им старое свадебное платье леди Эвелин Эбботт и спросила, можно ли перешить его для мисс Сисели. «Таких нарядов теперь не найти, а Сисели обожает это платье. Лично я не хотела бы выйти замуж в свадебном платье бабушки, но сейчас старина в моде, а платье и вправду чудесное».

Пышные складки кремового атласа заполнили всю комнату. Длинный придворный шлейф был расшит жемчужными розетками, но покрой самого платье оказался простым и выгодно подчеркивал красоту брюссельских кружев.