Вернулся Сильвино, и все пошло наилучшим образом. Ламбер стал другом дома. У моей тети никогда прежде не было лучшего настроения, и она стала такой покладистой!

Ах, любовь! Несчастный правитель! Твое королевство огромно, подданные — бесчисленны, тысячами разнообразнейших способов ты делаешь счастливыми тех, кто подчиняется тебе… Увы! Большинство людей — неблагодарные глупцы, проклинающие тебя, вместо того чтобы благодарить! Как они слепы! Сильвино не принадлежал к их числу: жена была так мила с ним, что он не сомневался, что стал одним из счастливых рогоносцев, но совершенно не огорчался. А между тем Сильвино следовало быть осторожнее: Беатен не забыл унизительных пощечин Ламбера и вскоре поставил нас в весьма щекотливое положение… Вот тогда-то деликатнейший из супругов проявил свое бесконечное великодушие и острый ум… О, Сильвино! Как вы были галантны! Как безупречно вели себя! Жаль, что я не могу вдохновить вашим примером всех рогоносцев мира и заставить их следовать голосу рассудка.

Глава IX. Глава скорее правдивая, чем правдоподобная

В тот день у нас ужинали Ламбер и двое художников, приехавших из Италии. Все были очень веселы. Мы с тетей — с ней каждый чувствовал себя совершенно Свободно — до слез смеялись множеству замечательных острот наших гостей. Безмятежность вечера была нарушена мальчиком-посыльным, который принес письмо, адресованное дяде.