— Никто не знает.

— Совсем никто?

— Никто — это когда совсем, — ответила Люси словами заочного абонента. — Совсем.

Аманда крепко провела ладонями по лицу, словно начиная приходить в себя.

— Так. Значит, и Дэна теперь тоже нет. Никого у меня больше нет…

— Ладно, хватит об этом. Все будет…

— Хорошо.

Обе молчали несколько минут. Аманда заговорила первая:

— Ну что ж… — Прямо глядя в глаза Люси, она проговорила медленно, четко, как раз навсегда принятое решение: — Значит, уеду и я.

— Куда?

— Туда же, куда и Дэн.

— Ах, если бы знать куда!

— Ничего. Я буду искать Дэна. Я его найду. Обязательно найду.

— Ты думаешь, что Дэн сумеет тебя простить?

— Уверена.

— Может быть, ты и права, — вздохнула Люси. — Как он за тобой ухлестывал, как ухлестывал!..

— А я не оценила.

— Это бывает в жизни.

Подруги покинули кухню. На столе остались два непотревоженых яруса свадебного торта, допитая бутылка вина и пустые бокалы. А в комнате на диване начались долгие воспоминания о прошлом.

3

Аманда не отличалась особым рвением в школьных занятиях. Все предметы казались одинаково скучны, только французский язык давался легко.

Она никогда не пользовалась успехом у одноклассников. Только молчаливый сероглазый Дэн был упорно и тихо влюблен в неказистую девочку.

Но если французскому языку Аманда отвечала взаимностью и собиралась совершенствовать свои навыки на курсах, то к этому вундеркинду, вечно сосредоточенному на каких-то серьезных мыслительных процессах, она не испытывала ответных чувств.

По правде сказать, она не догадывалась о его сокровенных чувствах и так бы и не узнала о них, если бы он в один прекрасный день, не спросив разрешения у Объекта обожания, не принялся вдруг провожав Аманду домой после уроков. Возвращения всегда происходили одинаково: Дэн молчал, а Аманда трещала без остановки, не сомневаясь, что ему интересно все, о чем она рассказывает.