— Ничего.

— Я полагаю, они только принялись за тебя? Она не ответила.

— Что он хотел знать?

— Почему вы обращаетесь со мной, как с пленницей? — ответила она вопросом на вопрос. — Я не враг англичанам. Я помогаю партизанам, а не французам.

— Пока это сулит тебе прибыль, как я понимаю, — сказал он, и в темной лачуге его голос прозвучал как щелканье бича.

— Не притворяйся патриоткой. Мы все знаем, чем занимается Фиалка.

— А какое это имеет к вам отношение. — спросила она с яростью, забыв о голоде и усталости. — Я не причинила вам вреда. Я не вмешиваюсь в дела английской армии, Вы заполонили всю мою страну, ведете себя, как богоданные герои-победители. Сплошное самодовольство, смотрите на нас свысока…

— Ты, придержи язык! — Сент-Саймон вскочил на ноги, глаза его засверкали. — Четыре года этот проклятый полуостров орошается кровью англичан, выполняющих работу за твоих соотечественников и пытающихся спасти тебя и твою страну из-под пяты Наполеона. Из-за твоей жалкой страны я потерял больше друзей, чем могу сосчитать! Ты хоть понимаешь это?

Могучая фигура нависла над ней, но Тэмсин не сделала попытки отодвинуться. Внезапно он наклонился, схватил ее за подбородок и повернул лицом к мигающей лампе:

— Понимаешь?

Голос его казался спокойным, но ярость, как обнаженное лезвие, сверкала в его ярко-голубых глазах, змеилась меж плотно сжатых губ, превратившихся в жесткую прямую линию.

— У англичан свои причины оставаться на полуострове, — ответила она, не отводя взгляда. — Англии не выжить, если Наполеон удержит Испанию и Португалию. Он закроет их порты для торговли с англичанами, и вы все умрете с голоду.