Девочка сидела у бабушки на коленях; миссис Брюс подняла глаза; взгляды двух женщин скрестились над кудрявой головкой ребенка.

Помолчав, Агнесса повторила:

— Да, мадам.

И получила в ответ холодную улыбку. Потом миссис Брюс передала внучку няне.

— Теперь мне гораздо легче, — сказала она. — Спасибо, Агнесса.

— Ты ведь тоже считаешь, что это мой отец, да? — спросила Селина.

— По совести говоря, не уверена.

— Почему ты никогда не называла его имени?

— Я обещала бабушке молчать. И вот сейчас нарушила обещание.

— У тебя не было выбора.

— А ты-то откуда знаешь, как он выглядел? — вдруг осенило Агнессу.

— Несколько лет назад я нашла его фотографию. И никому не сказала ни слова.

— Надеюсь, ты не собираешься... ничего предпринимать? — Голос Агнессы задрожал при одной мысли, что Селина способна на такое.

— Я бы хотела его найти, — сказала Селина.

— Зачем? Даже если это твой отец.

— Что он мой отец, я не сомневаюсь. Просто уверена. Все говорит за это. Все, что ты мне рассказала. Каждое твое слово...

— А почему тогда он после войны не вернулся к Гарриет?

— Откуда нам знать? Может, был ранен, потерял память. Такое случается, и тебе это известно не хуже меня. — Агнесса промолчала. — Может быть, бабушка так плохо к нему относилась...

— Нет, — сказала Агнесса. — Твоя бабушка ко всем относилась одинаково. И даже для мистера Даусона не делала исключения.

— Ему, наверное, будет приятно узнать, что у него есть дочь. То есть я. А я хочу знать, какой он. Как выглядит, как говорит, что думает и что делает — все-все. Хочу чувствовать, что кому-то принадлежу. Тебе не понять, как это ужасно: никогда никому не принадлежать.

Селина ошибалась: Агнесса всегда понимала, как девочка нуждалась в отце. Не придумав ничего лучшего, она сказала: