Раздался какой-то рокот и гул голосов, уничтожая последние следы решительности Ханны. Если бы у нее оставалась хоть капля здравого смысла, следовало бы немедленно бежать на пристань и на первом же судне возвращаться в Новый Орлеан, к семье и привычной жизни. Возбуждение от возможности начать новую жизнь сменилось ощущением крушения всех надежд и разочарованием.

— П-почему бы нам не подыскать себе к-ком-натку и не познакомиться п-поближе, крошка? — продолжал мужчина, заикаясь и с трудом выговаривая слова.

Ханна подумала, что он, видимо, считает себя завидным кавалером, а такой тон весьма соблазнительным. Она оторвалась от спасительного столба, гордо вскинула голову и произнесла сухим чопорным тоном:

— Прошу простить меня, сэр, но я направляюсь на встречу со своим женихом.

Она сказала почти правду, и надо признать, что Ханне следовало бы не раз так поступить, прежде чем осуществить свой план.

Увернувшись от пытавшегося схватить ее за руку хулигана, Ханна быстро пошла прочь, моля Бога, чтобы отель оказался где-то неподалеку. Краем глаза она заметила, что привлекает слишком много любопытных взглядов прохожих. Вероятно, соотношение мужского и женского населения города говорит не в пользу последнего, поэтому каждая женщина считала здесь за честь получить хоть малую толику пусть и столь сомнительного внимания. Придя к такому выводу, Ханна решила приобрести другое платье, которое больше подходило бы к обстановке и максимально скрывало ее женственные формы. Все это излишнее внимание невероятно нервировало. Последнее, что ей было сейчас нужно, — это толпа поклонников. Из-за ее богатства и положения в обществе вокруг Ханны всегда было много кавалеров, отпускавших ей комплименты и пытающихся добиться ее расположения в надежде быть принятым в благородную уважаемую семью. Отец подобрал нескольких женихов, достойных, с его точки зрения, ее руки, а когда понял, что Ханна тянет с принятием решения, находя недостатки в каждом из кандидатов, просто предъявил ей ультиматум.