А вот картина мироздания, дошедшая к нам из каменного века: гора, она же ось, связующая три мира — верхний, средний и нижний. Верхний мир — вершина, небо; средний — жилая земля, здесь живут люди, звери и птицы; и нижний — подземный — полость горы, пещера, царство мертвых. Средний мир — т. е. наш, человеческий — связывают с верхним птицы, а с нижним, преисподним, — ящерицы, лягушки и змеи.

Стало быть, с древнейших времен Гора была Землей и Небом, Небом и подземельем, Миром богов и царством мертвых. Именно так все и нарисовано на древних глиняных горшках и на скалах-писанцах. Их только на восточном склоне Урала уцелело более семидесяти, а было гораздо больше: впрок, значит, писали, подавали весть и надеялись быть услышанными.

Бажовские корни искать следует не в рабочем уральском фольклоре, а в пространстве более обширном и отдаленном — в древних мифах, которые откровенно настаивают на том, что Урал — земля отмеченная, занимающая особое место на планете.

Такие поиски реальны и продуктивны потому, что никакого разрыва между историей и предысторией нет. Эту границу мы придумали сами, стало быть, можем запросто ее пересечь. Ее уже пересекают, но преимущественно археологи и археоастрономы, люди профессионально связанные со Временем. Теоретики литературы об этом не говорят, как раз, наверное, потому, что в глубине души готовы согласиться с нарушением границ: в конце концов, писатели творят по наитию и на слух.

Мансийский миф сообщает, что по просьбе дочери верховный бог Нум-Торум спускает на землю, тогда еще болотистую, неустойчивую и топкую, свой пояс, украшенный тяжелыми каменными пуговицами. Земля успокоилась, стала неподвижной, пояс частично опустился в болото, а пуговицы поднялись горами. На том месте, где лег пояс, теперь Уральский хребет. Это САМАЯ СЕРЕДИНА ЗЕМЛИ.