Мы заигрываем с друзьями, родственниками, даже с потенциальными работодателями, когда хотим понравиться, или показать, что они нам небезразличны, или что мы внимаем каждому их слову. Я поняла: сама я не очень хорошо показываю людям, что они мне нравятся, делая исключение только для тех, с кем хотела бы встречаться. Да, научиться флиртовать в более широком смысле этого слова могло бы сделать меня более приятным человеком, однако тогда мне было бы сложно время от времени делаться менее приятным.

  От моих размышлений меня оторвала подозрительная тишина за столиком, и я поняла, что все смотрят на меня, даже околдованный официант обратил на меня внимание. Я сморгнула.

  - Извините, что вы сказали?

  - Что ты будешь заказывать? — повторил Мика.

  Я не имела ни малейшего понятия.

  - Извините, я не знаю, чего хочу.

  Официант взглянул на Натаниэля, затем снова на меня, и сказал:

  - Я дам вам еще пару минут.

  Я одобрительно улыбнулась ему. Он тоже улыбнулся, ослепительной улыбкой, осветившей его лицо. Я решила, это потому, что я сидела возле Натаниэля, и он мог поделить улыбку между нами, но все равно улыбнулась в ответ. Официант был смугл, его черные волосы были завязаны в хвостик, и одна прядка ускользнула из прически и обрамляла треугольное лицо. В темных глазах читалось желание привлечь внимание Натаниэля. Он был довольно мил, и в этом состояла главная проблема такого флирта. Я не знала, как сделать так, чтобы показать человеку, что ты его видишь — и не всматриваться. Я не могла притворятся. Я или замечала их, или нет. На смуглом лице сверкнули белоснежные зубы, и он оставил меня с моим меню.

  - Я рад, что мы не поспорили на деньги, — протянул Джексон. — Я бы точно продул это пари.

  Натаниэль посмотрел на него.

  - Ты же решил, что он гей.

  - Потому что он так реагирует на тебя.

  Я изучала меню, пытаясь запомнить названия блюд. Какой-нибудь салат? Или сэндвич с копченой свининой? Эти блюда нельзя испортить.