К тому времени, как я сделала Джейсона волком своего зова, у меня было больше самоконтроля, и мы до сих пор оставались друзьями. Несмотря на то, что он оказался привязанным ко мне во время кризиса, случайно, потому что я тянулась за метафизической помощью, и он оказался ближе всех, я не заставила нас полюбить друг друга. Я чувствовала облегчение, и надеялась, что и он тоже.

  - Ты что, действительно не понимаешь, что он флиртовал с нами обоими? — спросил Натаниэль.

  Я посмотрела на него.

  - Он мог улыбаться в моем направлении, но это ничего не означает. Просто мне кажется, он заметил, что пялиться на тебя, и смутился.

  Натаниэль беспомощно взглянул на Мику.

  - Ты же все видел. Что думаешь?

  - Кажется она не видит себя так, как ее видим мы, — ответил тот, нежно целуя мою руку.

  Я попыталась выдернуть ее.

  - Я вижу себя утром в зеркале, и поверьте, когда я выбираюсь из постели, это тот еще видок.

  - Мы что, так и не смогли доказать тебе, что думаем, ты замечательно выглядишь по утрам? — он сильнее стиснул мою руку.

  Я грозно нахмурилась, но оставила попытки вырвать свою руку.

  - Мне все детство говорили, что я некрасива, а вы, ребята, любите меня из-за моих вампирских способностей. Вы просто не можете противостоять им.

  Рука Натаниэля обхватила меня, а Мика наклонился поцеловать меня.

  - Ты просто красавица, Анита, я клянусь, это чистая правда, — прошептал он.

  Я напряглась в их руках, почти близкая к панике: почему? Моя мачеха была высокой, нордического типа, светловолосой и голубоглазой, как и ее дочь от первого брака, и сын, который родился в браке с моим отцом. Я любила своего брата Джоша, но на семейных фотографиях я всегда выглядела как часть темного прошлого, а Джудит всегда спешила сказать своим друзьям, что я не ее дочь, что моя мать — латиноамериканка. Именно это я всегда считала причиной своих комплексов, но только теперь я поняла, что это не все. В моей памяти всплыло кое-что, не давно похороненное воспоминание, просто одно из тех, на которые я раньше не обращала внимания.