Но у его бабушки должно было хватить здравого смысла в такую ночь оставаться в постели, и, судя по голосу, кричала женщина. Быть может, что-то случилось с одной из служанок?

Гроза, захватившая графа Холлистера, быстро удалялась, и из-за туч появилась луна. Остановив Сикера возле дальнего угла дома, граф при ее свете различил вход туда, где, как он знал, под домом находился каменный подвал. Из подвала пробивался слабый свет.

Быстро спешившись и бросив поводья на соседнюю изгородь, граф направился к лестнице в подвал. Он был крупным, плотным мужчиной, широкоплечим, с длинными руками и ногами, и если бы не знал, что нужно наклонить голову, то ударился бы о перекладину над лестницей.

Спустившись до половины, Уильям остановился, оценивая обстановку. В детстве он играл здесь, выстраивая игрушечных солдатиков и разыгрывая битвы древних, это было его любимое убежище в жаркие летние дни, которые иногда бывали в Холихуде, несмотря на близость моря. Насколько ему было известно, никто другой никогда туда не входил.

И конечно, он был уверен, что никто не отправился бы туда в полночный час во время грозы.

Каково же было его удивление, когда он увидел женщину, стоявшую на коленях недалеко от него. Ее тело был скрыто плащом, а голова наклонена, так что ему были видны только длинные распущенные волосы ярко-рыжего цвета. Она увлеченно копала.

— Что вы делаете?

Женщина застыла, потом очень медленно подняла голову, взглянула на графа, и свет фонаря, приведший его в подвал, полностью осветил ее лицо.

На мгновение у Уильяма перехватило дыхание. Женщина была… Красивой, безусловно, но красивые женщины не редкость в его мире — здесь было что-то большее. Ее черты, чистые и нежные, словно освещались изнутри, глаза были огромными, тем более что она их широко раскрыла, губы соблазнительно пухлыми, а подбородок упрямым.

— Кто вы? — Она, не шевелясь, смотрела на графа Холлистера.