Парень — ему на вид двадцать с небольшим, но уже чувствуется, самостоятельный, и денег на ресторан не у родителей выпросил, заработал, в этом официантка тоже, слава Богу, научилась разбираться — прямо млеет от сидящей рядом девчонки. Та помоложе будет. Лет девятнадцати.

«Восемнадцати», — поправила бы Таня, если бы могла подслушать мысли официантки.

Глаза у Мишки хмельные, но вовсе не от алкоголя, они-то и не выпили ничего. От любви хмельные…

Их потянуло друг к другу с первой минуты. С того самого дня, когда Таня проспала — сестра Маша, с которой они вместе жили, ушла совсем рано, разбудила ее, наказав:

— Смотри снова не засни!

И Таня, конечно, заснула, а когда, что называется, продрала глаза, до начала первой пары в институте оставалось всего полчаса. Она уже не успевала ни поесть, ни накраситься, только сумку с учебниками схватила. Одна надежда была на такси, ради чего пришлось тронуть свой неприкосновенный запас.

Она выскочила из дома и стала голосовать. Тогда-то Мишка ее и подобрал. Остановился рядом в своем зеленом старом-престаром «мерседесе».

Тогда это была редкость. Теперь, понятное дело, иномарок в городе пруд пруди, а два десятка лет назад и отечественных машин на всех желающих не хватало, а уж на «мерседес» смотрели как на диковину.

Обычно к частникам Таня не садилась — Маша запрещала. Рассказывала ей всякие страшные истории про девчонок, которых завозили куда-то бандиты-водители, но в тот день Тане было не до осторожности. Опаздывать на занятия она не хотела.

Тогда-то на призывный взмах ее руки перед ней остановилось это зеленое чудо.

Таня упала на кожаное сиденье и выдохнула:

— Пожалуйста, быстрее, я на занятия опаздываю.

— Проспала? — понимающе улыбнулся молодой голубоглазый водитель.

— Проспала, — призналась она.

— Не волнуйтесь дамочка, доставим в лучшем виде, — с нарочито холуйскими нотками заверил он.