Был. Почти шесть лет прошло с тех пор, как она развелась со своим первым мужем, чтобы через месяц выйти за другого. Леонида Каретникова, инженера-строителя, который тоже совсем недавно развелся с женой и жил в небольшом вагончике на территории большого земельного участка, где в качестве прораба строил дом одному новому русскому.

Из семьи он ушел, вернее, уехал на своем «форде», по выражению сестры Маши, был гол как сокол, но он в первый же день сказал Тане:

— Не волнуйся, мы все наживем!

И она нисколько не усомнилась в его словах. По какой причине Леонид развелся с семьей, она не знала — он не любил разговоров на эту тему — и не слишком о том переживала. Все равно даже с его слов она бы не составила верной картины разрыва, потому что во всяком раздоре нужно выслушивать обе стороны, а только для этого с бывшей женой Лени она встречаться не хотела.

Началось все три месяца назад. Тогда за окном сияло ясное летнее утро. Первого месяца лета. Таню разбудила какая-то птица. Она самозабвенно распевала на ветке прямо у раскрытого окна их с Леонидом спальни. Таня скосила глаз — мужа рядом уже не было, и даже место, на котором он спал, уже остыло.

— Я одна, в холодной постели, — нарочито грустно сказала Таня и засмеялась.

Видимо, частенько она была слишком легкомысленна, жизнь свою принимала как окончательно сложившуюся раз и навсегда, потому, когда в очередной раз благополучие либо взрывалось изнутри, либо этому помогал кто-то снаружи, она воспринимала случившееся как крушение всех своих надежд. А тогда…

Муж Леня вставал рано и с утра начинал звонить рабочим, поставщикам и кому-то там еще, ругался нецензурно. Разве что понижал голос да прикрывал двери в спальню и в комнату к падчерице.

Новый русский платил ему за работу тысячу долларов в месяц, и, наверное, столько же Леня прирабатывал, участвуя во всевозможных сделках со стройматериалами.