Если бы яд или сталь могли оборвать нить моей жизни, я скоро соединился бы с моей возлюбленной в стране с узкими вратами. Я делал все, чтобы умереть, но бесполезно: проклятое средство было сильнее меня. Однажды ночью, когда я, ослабевший и измученный, лежал без сна, ко мне вошел Пармс, жрец Тота. Он стоял, освещенный светильником, и глядел на меня. Глаза его сияли радостью. - Почему ты дал девушке умереть? - спросил он. - Почему не дал ей сил, как мне? - Я не успел, - ответил я. - Прости, я ведь забыл: ты также любил ее. Теперь мы с тобой товарищи по несчастью. Как ужасно думать, что должны пройти века, прежде чем мы снова увидим ее! Горе нам, безумцам, восстановившим против себя смерть! - Да, ты вправе говорить так! - воскликнул с диким смехом Пармс. - Но говори о себе. Ко мне все это не имеет отношения. - Что ты хочешь этим сказать? - воскликнул я, поднимаясь на локте. - Ах, понимаю, мой друг! Горе помутило твой рассудок! Его лицо пылало от радости, он дергался и раскачивался как одержимый. - Знаешь, куда я сейчас иду? - спросил он. - Нет, - ответил я, - не знаю. - Я иду к ней, - сказал он. - Она лежит забальзамированная в могиле за городской стеной около двух пальм. - Зачем же ты идешь туда? - спросил я. - Чтобы умереть! - пронзительно закричал он. - Для того, чтобы умереть. Я больше не связан оковами жизни. - Но ведь в твоей крови течет эликсир! - воскликнул я. - Я избавился от него, - сказал он. - Я открыл более сильное средство, которое уничтожает действие твоего эликсира. В этот миг оно властно хозяйничает в моих жилах, и через час я умру и соединюсь с ней, а ты оставайся здесь! Взглянув на него, я понял, что он говорит правду. - Но ведь мне; ты откроешь свой секрет?! - вскричал я. - Никогда! - ответил он. - Умоляю тебя во имя мудрости Тота! - Твои мольбы бесполезны, - холодно проговорил он. - Тогда я сам открою это средство! - закричал я. - Тебе это не удастся, - ответил он. - Я открыл его совершенно случайно.