Откуда что взялось – язык у Вани болтался сам собой, отдельно от Ваниного головного мозга. Маляренко нёс поздравительную ахинею, как заправский тамада, желая счастья, детей, достатка и тому подобной мути, одновременно успевая самому себе удивляться. Такого от себя он никак не ожидал. Судя по круглым глазам Маши, она тоже такого словесного поноса не ждала – муж у неё говорить был не мастак.

– Согласен ли ты, Игорь…

– Согласен ли ты, Алексей…

– Согласен ли ты, Николай…

– Объявляю…

– Объявляю…

– Объявляю…

'Ффуххх!!!!! Мамма мия! Всё! А нет. Не всё'

Таня, находящаяся на седьмом месяце беременности, толкнула его в плечо.

– Дорогие новосёлы…

Пока Иван разглагольствовал о прекрасных и уютных домах, стоящих на берегу самого синего в мире моря, Борис с Олегом вытащили из дома семь плетёных корзин.

– … и в заключение примите от меня и моей семьи эти скромные подарки.

На семь подарочных комплектов ушёл весь запас парашютной ткани, все последние пары обуви из немецкого груза и все остававшиеся без дела ножи, ложки и вилки. Кроме того в каждой корзине лежало по две стальных кружки и по одному маленькому трёхлитровому казану. Всё. Ваня выгреб ВСЕ запасы своей семьи.

Новосёлы плакали от счастья, народ вокруг орал 'поздравляем', а сам Маляренко, окончательно сорвав горло, выдул залпом стакан бражки и сипло заорал.

– Ура!

На радостях спалили баню, оторвали две ставни, вышибли дверь и выбили, общим счётом, семь зубов.

Праздник удался.

На самом деле Иван честно рассчитывал на то, что после похода к Спиридонову он проведёт дома как минимум всю осень и зиму. Рядом с Таней. Рядом с будущим наследником. Ибо все женщины Севастополя, загадочно улыбаясь, твердили как заведённые.

– Точно мальчик.

Как, почему, по каким, блин, приметам, Маляренко не понимал. Док, пришедший с плановым осмотром, привычно хлопнул стакан и пожал плечами.