Став по новым документам купеческой дочкой, радикально изменила внешний вид — коротко подстригла волосы, из блондинки превратилась в брюнетку, приобрела соответствующий гардероб и даже устроилась машинисткой в какую-то пролетарскую контору. Ей бы только кожанку и маузер в руки — и «Валькирия революции» готова. Однако все это было ширмой, прикрытием для того, чтобы иметь возможность хоть как-то получить необходимые для выезда за границу документы.

Александра Григорьевна спешила. Недавно она встретила на Литейном свою давнюю знакомую еще по дореволюционным временам. Александра сделала вид, что ее приняли за другую женщину, но с тех пор потеряла покой. Ей казалось, что обман обязательно вскроется, большевики не простят ей дворянского происхождения и обязательно расстреляют. Такая участь уже постигла некоторых ее знакомых, а умирать, не прожив еще и сорока лет, ей очень не хотелось.

Наконец в ноябре по поддельным документам Александре Григорьевне с дочерьми удалось-таки выехать сначала в Финляндию, а затем и во Францию.

Переезд в Париж Наташа запомнила навсегда. Впечатления были далеко не радостные — серый, невзрачный Северный вокзал, хмурое туманное утро, неулыбчивые, какие-то сонные парижане. В отличие от старшей дочери, Александра Григорьевна, напротив, была необычайно весела. Наконец-то она покинула эту большевистскую Россию, где ни одной ночи не спала спокойно. Она жива, здорова, с ней ее милые крошки, о чем еще может мечтать женщина? Теперь только найти подходящего спутника жизни для себя и со временем составить выгодные партии для Наташеньки и Оленьки. Старшая дочь ее, правда, очень огорчала. Нелюдимая стала, неулыбчивая. Все время молчит, как будто говорить стесняется. Хотя, скорее всего, так и есть. Не желает демонстрировать свой южнороссийский акцент. Ну, ничего, теперь ей на русском не придется много разговаривать, пора переходить на французский. Какое счастье, что покойный муж настоял на том, чтобы гувернанткой у девочек была настоящая француженка. Как же теперь пригодится знание французского!