Салли вновь глянула в сад. Мальчишка был все еще там и нагло смотрел прямо на нее. Он стоял в тени ближайшего дуба, сунув руки в карманы своих протертых джинсов, и взгляда не спускал с миссис Салли Ламар. Мерзавец, какой мерзавец… Вчера он толкнул ее на пол и стал разрывать на ней белье. Спору нет, он был хорош — настолько хорош, что ей захотелось продолжения. Но в следующую минуту в его глазах сверкнуло что-то такое, что заставило Салли похолодеть и испугаться. И потом, ей уже было тридцать шесть, а этому загорелому жилистому красавчику от силы двадцать или чуть больше. А то и меньше… Высокий, темноволосый, чуть ли не с черными глазами. Очень смазливый бесенок… Может, и опасный. Нет, она не станет обращать на него внимание.

Но он вдруг вынул руку из кармана и указал пальцем на крыльцо… Этот палец буквально загипнотизировал Салли, она глаз от него отвести не могла. А юноша вышел из тени дерева и направился… к дому! Он направился, черт возьми, к дому!

Уже на нижней ступеньке крыльца парнишка опять поднял взгляд на балкон, где замерла в оцепенении Салли, и заговорщицки ей подмигнул. Потом, изобразив на лице вопрос, кивнул на дверь и, не дожидаясь ответа, молча за ней скрылся. Все произошло так быстро…

Салли почувствовала, как участилось у нее сердцебиение. Она вернулась в спальню, стараясь ступать неслышно.

Уилсон все смотрел телевизор, экран которого занимал половину стены. Он даже не оглянулся и только раздраженно что-то промычал, когда жена прошла мимо, на мгновение заслонив своими бедрами лицо телеведущего. Салли тихо вышла из спальни и плотно прикрыла за собой дверь.

С внутренней галереи открывался прекрасный вид на холл. Мозаичный пол из черно-белых мраморных плит, стены, затянутые темно-бордовыми парчовыми портьерами, белые каменные вазы со свежими цветами из оранжереи, небольшой позолоченный подиум, откуда вечером прибывающих гостей будет приветствовать арфистка. Папа был бы доволен.