Люк заглушил двигатель и в панике бросился расстегивать ее ремень безопасности, не замечая тонкой струйки крови, стекающей по его подбородку. В диком волнении он забыл все английские слова.

— Говорите, пожалуйста, по-английски, — пробормотала Порция.

— Вы сильно ушиблись? — наконец опомнившись, спросил Люк. — Mоn Dieu, вы такая бледная!

— Я это чувствую, — с горечью произнесла она, поднося руку к пульсирующему виску. — А кто там снаружи разговаривает с полицией?

— Должно быть, водитель, который на меня наскочил, — безразлично ответил Люк. Он приложил носовой платок к разбитой губе и вышел из машины, прежде чем Порция успела сообщить ему, что относительно цела и невредима.

К тому времени, когда все имена и адреса участников аварии были переписаны и Люк, громко возмущаясь, прошел тест на алкоголь. Порция чувствовала такую головную боль, какой не испытывала никогда в жизни. Тем не менее она заверила полицию, что не нуждается в госпитализации, и пообещала, если ей дома станет хуже, обратиться к врачу.

Люк же с некоторым высокомерием пообещал полиции, что о леди и так позаботятся. И только поспешное вмешательство Порции предотвратило международный скандал, когда полицейский заметил, что заботиться о леди следовало раньше.

Наконец, когда оба водителя были отпущены и они выехали на знакомую дорогу, Люк протянул руку и дотронулся до Порции.

— Простите меня.

— Положите руку на руль, — выдохнула она. Он моментально послушался, испепеляя ее гневным взглядом.

— Вам противно мое малейшее прикосновение?

— Просто мне бы хотелось добраться домой целой.

— Обычно я езжу очень аккуратно, — обиделся Люк. — Если бы вы заранее предупредили меня о повороте, такого бы не случилось.

— Ладно, ладно. Я виновата, — раздраженно согласилась она. — На следующем перекрестке сверните направо, пожалуйста.

Остаток пути Люк вел машину с преувеличенной осторожностью, а когда они подъехали к дому Порции, поддерживал ее при выходе из автомобиля, словно хрустальную вазу.