– Они твои. Забирай. – Ники встала и улыбнулась. – А завтра рано утром увидимся.

– Я уж прослежу, чтобы папа встал.

Ники, конечно, могла сказать, что ей на строительстве вовсе не нужен Джонни Патрик, но, возможно, его дочери он был необходим.

– Вот и отлично.

– Я провожу вас до машины. – Джорди залпом допила остатки «Ширли Темпл» и помчалась к Ники. – А если Бетси завтра будет здесь, мы вам споем дуэтом. – Она поравнялась с Ники. – Бетси поет даже лучше, чем я. Но это понятно – ее мама раньше пела в музыкальной группе. Там они с ее папой и встретились, а теперь они поженились, и Бетси говорит, что он не хочет видеть никаких ее старых друзей. Он называет их отморозками, а она говорит, что это неправда, а потом…

– Бетси тоже пишет песни? – прервала ее Ники, подумав, что родителям Бетси вряд ли понравится, что их семейные проблемы обсуждают по всему свету.

– Не-а. Зато она хорошо играет на пианино – почти так же хорошо, как я. Но никто не играет на пианино так здорово, как мой папа. Он может сыграть все, что угодно. Он и сделать может все, что угодно.

И прежде чем они дошли до машины Ники, Джорди перечислила весь внушительный список достижений своего отца, включая его умение стоять на голове «просто целую вечность».

Йога, подумала Ники. Калифорнийский образ жизни. Теперь понятно, откуда у него такое худощавое, подтянутое тело и осанка. К сожалению, стоило ей подумать о йоге и Джонни Патрике, как перед глазами мгновенно возникли по-настоящему сексуальные позы тантрической йоги. «Об этом думать ни в коем случае нельзя, – одернула себя Ники. – С профессиональной точки зрения. Особенно если учесть, что завтра начнется строительство».

Стремясь обуздать распутное воображение, Ники сосредоточилась на монологе Джорди, который каким-то образом перешел на то, как Мария учит ее плавать: