Клэр притаилась за железным стулом, на котором сидела мать. Она старалась казаться маленькой, незаметной; в испуге прижимала она к горлу сжатый кулачок, и сердечко неровно билось в груди.

— О, дорогая! О, дорогая, — все повторяла тетушка. Дрожащий подбородок выдавал ее сильное волнение. В пухлых руках она комкала носовой платок. — Не знаю, что и делать. Мэри Кэтрин, что же делать? Они говорят, что могут забрать ее.

Первым вошел мужчина и хищным взглядом окинул дворик. Он казался таким же самодовольным, как и та сойка, что залетала сюда недавно. Наконец его взгляд остановился на Мэри Кэтрин, сидевшей в глубине двора.

— Доброе утро, мисс Лоран.

Выглядывая из-за своего укрытия, Клэр обратила внимание, что мужчина улыбается. Ей не понравилась его улыбка. Она была неискренней и походила скорее на ухмылку на тех масках, что надевали в последний день карнавала, в День Всех Святых.

Слова тетушки Лорель ужаснули девочку. Забрать се? Куда? Она никуда не пойдет. Если вдруг се заберут, кто будет присматривать за мамой? Кто будет похлопывать ее по плечу и тихонечко напевать, когда ей становится грустно? Кто будет разыскивать ее, когда она во время очередного приступа ускользнет из дома?

— У вас нет иного выбора, — говорила, обращаясь к Мэри Кэтрин, тусклая женщина в уродливом сером платье.

Ее голос звучал хрипло, а тяжелая кожаная сумка оттягивала руку. — Это неподходящее место для вашего ребенка. Вы ведь хотите для дочери только хорошего, не так ли?

Тонкая рука Мэри Кэтрин потянулась к груди, и пальцы нащупали нитку жемчуга, лежавшую поверх кружевного воротничка.

— Я не понимаю. Все это так… странно. Мужчина и женщина переглянулись.

— Не волнуйтесь, мисс Лоран. О вашей малышке позаботятся. — Мужчина кивнул своей спутнице. Женщина обошла стул и схватила Клэр за руку.