- Что? - рассмеялась Клэр. - Очередные нападки на "Французский шелк"? Что он сказал на этот раз - что мы будем гореть в аду? Сетовал, что я разлагаю мораль американцев своим порнографическим изданием?

Ясмин сняла большие темные очки, которые она носила, когда не хотела быть узнанной, и взглянула на Клэр своими тигриными глазами, которые вот уже целое десятилетие украшали обложки бесчисленных модных журналов.

- Преподобный Джексон Уайлд уже больше ничего не скажет о тебе, Клэр. Он больше не будет оскорблять "Французский шелк" и наш каталог. Этот тип заткнулся навсегда.

- Он мертв? - Клэр резко затормозила.

- Мертвее не бывает, как говаривала моя мать. Уставившись на подругу, побледневшая Клэр недоверчиво повторила:

- Мертв?

- Он явно кого-то утомил своими проповедями и наставлениями. Утомил настолько, что бедняге пришлось убить его. Клэр нервно облизала губы.

- Ты имеешь в виду, что его убили?

Проезжавший рядом водитель разгневанно нажал на клаксон. Другой, объезжая их автомобиль, выразил свое раздражение красноречивым жестом. Клэр с трудом сняла ногу с тормоза и нажала на акселератор. Машина дернулась.

- Что с тобой? Я думала, ты захлопаешь от восторга. Хочешь, я поведу машину?

- Нет-нет, все в порядке.

- Ты выглядишь не лучшим образом. Откровенно говоря, просто дерьмово.

- У меня была тяжелая ночь.

- Мэри Кэтрин? Клэр покачала головой:

- Нет, мучили плохие сны.

- Что за сны?

- Неважно. Ясмин, ты уверена насчет Джексона Уайлда?

- Я слышала в аэропорту, пока ждала багаж. У них там стоял телевизор. Вокруг столпились люди. Я спросила у кого-то, что происходит, думала, опять что-то стряслось - вроде взрыва "Челленджера". А тот мужчина мне и сказал: "Этот телепроповедник договорился до того, что получил пулю в лоб прошлой ночью". А поскольку у меня особый интерес к одному такому проповеднику, я, естественно, пробралась поближе к телевизору и сама услышала новости.