— Полно притворяться, Чармиан. Раньше ты остерегалась моей проницательности. Тебе пришлось прибегнуть к коварству ради исполнения своей прихоти. Когда стало ясно, что я не намерен сопровождать тебя в Уитем-Корт, ты попросила об этом одолжении Ника. Расчет не подвел тебя: несмотря на талант моего племянника навлекать на себя беду, я привязан к нему. Ты знала, что я вряд ли соглашусь отдать его на растерзание алчным приятелям Чарли Уитема.

Он воззрился на нее с иронической усмешкой, которую леди Форрест находила неотразимой.

— Но скажи, что бы вышло, если бы я не подыграл тебе? Твоей репутации едва ли пошло бы на пользу появление в Уитем-Корте в обществе юноши вдвое моложе тебя.

За неотразимой улыбкой последовал смертельный удар. Маркус умел быть безжалостным! Леди Форрест покраснела.

— Ты преувеличиваешь, Маркус. В конце концов, ничего подобного не случилось. Ты отправился с нами, как я и рассчитывала. — Она сменила тон. — А теперь перестань злиться. Ты уже отомстил мне, делая вид, будто заинтересовался этим ничтожеством, попавшимся нам по дороге, да еще пытался представить ее…

— А ты на редкость жестоко обошлась с ней. Зачем тебе понадобилось оскорблять бедняжку?

— Почему это тебя так задевает? Будь она хорошенькой, я бы еще могла понять, но ведь она сущая уродина!

— Уродина? Ты и вправду так считаешь?

— Прекрати издеваться надо мной, Маркус! Она дурнушка, в этом не может быть сомнений. Тощая дылда, бледная и тонкогубая… Право, она нехороша собой!

— Губы у нее вовсе не тонкие, просто крепко сжаты. А грязь на лице скрыла от твоего взгляда редкой прелести очертания скул и подбородка. — Дождавшись ошеломленной гримасы на лице леди Форрест, он добавил: — Согласен, в кругу твоих знакомых ее вряд ли сочли бы красавицей. Ей недостает губок сердечком, бессмысленных голубых глаз, ямочек на щеках, да и в пустой болтовне ей явно не преуспеть. Но дурнушкой она никогда не будет — даже когда состарится. Ее лицо не утратит выразительности.