Франческе не суждено испытать это чувство. Кто женится на ней, двадцатипятилетней дурнушке без малейших надежд на улучшение материального положения, да еще сомнительного происхождения?

С каждым днем вопрос о будущем все острее вставал перед ней. Серьезность болезни тетушки уже не вызывала сомнений, хотя в поместье Шелвудов говорить об этом в открытую остерегались. Мисс Шелвуд наотрез отказывалась обсуждать состояние своего здоровья с кем бы то ни было, тем более с племянницей. Но за прошедшие месяцы приступы болезни усилились и участились, а как раз накануне случился самый опасный, хотя никто и не посмел оспаривать решительное заявление мисс Шелвуд, что она всего-навсего перегрелась на солнце.

Франческа вздохнула. Много лет назад, когда ее, перепуганного ребенка, привезли в Шелвуд, вырвав из привычного окружения близких людей, она обратилась за утешением к тете Кассандре, сестре матери. Какую непростительную ошибку она совершила! Сколько раз ее безжалостно высмеивали, наказывали, попросту игнорировали, прежде чем Франческа осознала суровую истину! Тетка недолюбливала ее и не желала иметь с ней ничего общего. Но чем была вызвана такая неприязнь, Франческа так и не догадалась. Однажды она прямо спросила об этом у дедушки, но тот ответил, что она еще слишком мала и ничего не поймет. Затем, набравшись смелости, Франческа задала этот вопрос самой тете.

Мисс Шелвуд окинула тогда девочку ледяным взглядом и процедила сквозь зубы:

— Что за нелепый вопрос, Фанни! Разве можно любить такого уродливого, скверного, дерзкого ребенка!

Одна из старых служанок, ныне уже покойная, однажды загадочно изрекла:

— Вся беда в том, мисс Фанни, что вы — дитя своей матери. Мисс Кассандра и слышать не хотела о вашем приезде сюда. Вас взяли в поместье по настоянию хозяина. Впрочем, вы, должно быть, и сами все понимаете, — и после этого решительно отказалась отвечать на какие-либо вопросы.