— Нет, никогда. Он обычно грустил, рассказывая о ней. Жаловался, что хотел повидать ее перед смертью, но не сумел.

— Да, он всегда был привязан к ней.

— Дедушка говорил, что мама была красивой…

— Точнее, смазливой.

— Все любили ее…

— Разумеется — она умела угождать.

— Дедушка рассказывал мне и о детстве мамы. Она часто смеялась — это правда, я помню… — от волнения Франческа начала запинаться. Обычно в присутствии тетки ей приходилось молчать. — Да, я помню ее смех. Я часто слышала его, когда мы жили в Сент-Марте. Мама все время шутила с Мадди.

— Кто такая Мадди?

— Моя… няня. Та самая, что привезла меня сюда. Вы отослали ее обратно.

— А, эта туземка!

— Мадди креолка, тетя Кассандра. Они с мамой дружили, а я любила их обеих. Любила всей душой.

— Тебя доверили попечению совершенно неподходящей особы. Твой дедушка правильно сделал, что избавился от нее. Значит, в Сент-Марте твоя мама часто смеялась? Странно. Впрочем, ее всегда что-нибудь да забавляло. По-моему, даже к бегству с твоим отцом она отнеслась как к забавной проказе. Не знаю только, радовалась ли она твоему рождению. Видишь ли, Фанни… — Мисс Шелвуд замолчала, словно пытаясь предугадать дальнейший ход разговора. Затем, поджав губы, она с расстановкой произнесла: — Назови свое имя.

Франческа удивилась нелепой просьбе, но глубоко вздохнула и ответила:

— Франческа Шелвуд.

На этот раз пауза тянулась еще дольше.

— Фанни Шелвуд, — наконец поправила тетя тоном, который не предвещал для ее собеседницы ничего хорошего. — Фанни, а не Франческа. Нелепое, претенциозное имя! Совершенно непригодное для такой дурнушки, как ты!

Франческа хранила упрямое молчание. Похоже, тетя решила возобновить давнюю битву, но, даже если все вокруг звали ее Фанни, сама для себя она оставалась Франческой. Мама, со временем превратившаяся в смутное воспоминание, назвала ее Франческой, и девочка не собиралась отрекаться от своего имени. Помедлив, тетя продолжала: