Главным пороком Элверстоука было то, что он быстро начинал скучать. Это удручало обеих леди, которые не могли считать маркиза равнодушным к женским чарам, учитывая изрядное количество особ сомнительной нравственности, пользующихся его покровительством. В то же время дамы были не настолько глупы, чтобы выказывать чрезмерный оптимизм, когда он, казалось, начинал испытывать нежные чувства к очередному кладезю красоты, знатности и богатства, подсунутому ему под нос одной из сестер. Элверстоук был вполне способен сделать девушку объектом своей галантности на несколько недель и затем внезапно позабыть о ее существовании. Когда до сестер наконец дошло, что осторожные родители с испугом взирают на маркиза, считая его опасным для своих дочерей, они отказались от попыток женить его, посвятив все силы куда более легкой задаче – проклинать праздность и эгоизм брата и порицать все его аморальные поступки, доходившие до их ушей. Только самая младшая сестра Элверстоука воздерживалась от этого, но, так как она отказалась от нескольких выгодных предложений руки и сердца, вышла замуж за сельского джентльмена и редко посещала столицу, обе старшие сестры относились к ней с пренебрежением. Если они когда-нибудь говорили о ней, то только как о «бедной Элизе», и, хотя знали, что Элверстоук предпочитает ее им обеим, ни одной из них не приходило в голову обратиться к ней за помощью в решении проблемы женитьбы брата. Случись такое, они сразу же отвергли бы эту идею, будучи уверенными, что никто не имеет меньшего влияния на Элверстоука, чем их младшая сестра.

Леди Бакстид пригласила брата не для того, чтобы прочитать ему нотацию, поскольку твердо решила не говорить ничего, что могло бы его рассердить. Но пока она ожидала его появления, надежда, затеплившаяся в ее груди, несмотря на долгий и горький опыт, сменилась мыслью о том, что абсолютно в духе маркиза упустить целых пять дней, прежде чем откликнуться на вызов, который, как ему известно, может оказаться неотложным.