Дрогнет ли она? Что будет, когда ее обожжет первое прикосновение огня? Закричит ли? Конечно, закричит: это будет такая ужасная боль!

Она права и невиновна. Какой прок от этого теперь? И кроме страха перед смертью и болью, она чувствовала сожаление. Она жалела, что раньше не понимала, как много отдала в обмен на верность своим идеалам. Мысль, что она покидает этот мир, была как кровоточащая рваная рана в сердце. Эта рана жгла ее так, словно была посыпана солью. Что бы они ни сделали с ее телом, это не может быть тяжелее, чем адская мука, терзавшая сейчас ее душу. Ведь как только ее не станет… Что будет с Дэниелом?

Конечно, ничего. Бог не может быть так жесток. Суд и казнь должны заставить замолчать ее, и только ее одну. Дэниел в безопасности у тех, кто любит его. И его отец, конечно, не позволит, чтобы сыну причинили вред — что бы она ни сделала, как бы дерзко ни вела себя с ним.

Шаги зазвучали еще ближе, замерли перед ее камерой, и Гвинет на мгновение ослепла от яркого света фонаря, который стражи принесли с собой в эту темную башню. Сначала она видела только, что этих людей было трое. Потом глаза привыкли к темноте, и на мгновение ее сердце бешено забилось.

Среди них был он.

Ну конечно, он не мог допустить, чтобы ее жизнь закончилась так ужасно! Несмотря на его гнев, предупреждения и угрозы, он не мог желать этого. Он достаточно часто говорил — и ей пришлось признать его правоту, — что она слишком похожа на королеву, которой служила: безрассудно говорит то, что думает, и не видит опасностей, которые порождает такая честность. Но все-таки мог ли он быть частью этой головоломки, этого несправедливого и лживого политического спектакля, который разыграли интриганы? Он обнимал ее, и в это короткое сияющее мгновение она узнала, как сердце может управлять умом, как страсть может уничтожить благоразумие, как любовь может смести здравый смысл со своего пути.

Они много пережили вместе. Слишком много.