— Например, они не уединяются с женатыми мужчинами в чужом доме.

Дженни вздохнула и шагнула прямо к Дону.

— Вы просто не понимаете. Хью меня практически изнасиловал. Вернее, попытался это сделать. Он повалил меня на кушетку и сорвал платье. Так быстро… Всего несколько секунд — и он бы меня… Огромный, сильный мужик.

— Вас тоже малюткой не назовешь.

Дон заметил, как в зеленых глазах плеснула обида и скрытая боль.

— Знаете, мистер Фергюсон, в школе меня, разумеется, дразнили Коротышкой, так что из-за своего роста я маюсь большую часть своей жизни.

Дон в это не верил. Скорее, ее должны были утомить бесконечными комплиментами.

— Знаете, мисс… Дженни? Я вам не верю ни на грош. Вы потрясающе красивы, это правда. И это — одна из причин, по которой я соглашаюсь на ваши услуги в качестве хозяйки и распорядительницы вечеринки в Доме на Сваях.

Невесть откуда прилетел сухой листок и застрял в густых рыжих кудрях. Дон Фергюсон могучим усилием воли подавил желание осторожно убрать его, коснувшись при этом золотой гривы…

Дженни тряхнула головой и задумчиво протянула:

— Простите мне мой вопрос, но… у вас разве нет подруги, которая могла бы выступить в роли хозяйки? Карла объяснила, что ваша мачеха очень нервничает из-за приема и боится не справиться, но…

— Как мило со стороны Карлы.

Дженни взяла его за руку, и Дон вторично окаменел. Это было сродни удару тока, ожогу расплавленной лавой, обжигающему прикосновению бича…

— Не сердитесь. Я вовсе не лезу в дела вашей семьи и не собираюсь никого осуждать или обсуждать. К тому же нервничать по такому поводу вполне естественно. Не всякая женщина способна хладнокровно встретить армию гостей, успеть за всем уследить, да еще и улыбаться направо и налево. Это даже физически трудно.

— А вы?