— Вас когда-нибудь… насиловали?

Дон сам не знал, как у него вырвался этот вопрос. Наверное, потому, что он в этот момент опять вспомнил Хьюго и его руки, суетливо лапающие Дженнифер О'Хара. Хьюго вполне был способен на изнасилование.

— Нет, до этого, слава Богу, не дошло. Меня бережет мой ангел-хранитель. Я ведь католичка. Кроме того, у меня есть отец, который меня обожает, и младший брат, который сложен как морской пехотинец, И у него черный пояс по каратэ.

— А у вас, надо полагать, полно медалей по баскетболу?

— Ничего подобного!

— Что ж, даже у прекраснейшей из женщин должны быть слабые места.

— Вы на самом деле так думаете?

Дженни было приятно слышать такое от Дона Фергюсона. То есть, что он считает ее прекраснейшей из женщин. Честное слово. Ей много раз делали комплименты, но почему-то именно в устах Дона Фергюсона комплимент хотелось читать правдой.

Дон заерзал на сиденье, и джип начал выписывать петли.

— Послушайте, мисс О'Хара…

— Дженни. Просто Дженни.

— Да, Дженни… Я не собираюсь услаждать ваш слух славословиями. Полагаю, у вас и без меня полно воздыхателей. Я же, напротив, не собираюсь слепо восхищаться вами, но буду следить за каждым вашим шагом. Одну битву вы выиграли, но это еще не победа в целой войне.

— А почему нам нужно воевать? Война — это тупик. Я предпочитаю мирное сосуществование и сотрудничество.

— Отлично! Если вы и в самом деле хотите сотрудничать, выбросьте из головы всякие попытки охмурять мужскую половину приглашенных.

— Ой, босс, вы прямо какой-то маньяк! Я и не думала ни о чем подобном… Боже мой, это и есть ваше ранчо? Какая красота! И дом — он ведь огромен! О, а вот и молодые ранчерос бегут к нам навстречу.

— Мисс О'Хара!

— Дженни. Просто Дженни.