Очередной приступ нездорового воображения. Дон едва не брякнул, что тоже не может дождаться, когда она окажется в постели. В ЕГО постели.

— Ладно. Пойдемте, я покажу вам дом.

Они прошли по всему дому. В комнате Исабель Дон явно не хотел задерживаться, зато в кабинете отца остановился надолго. Дженни с интересом рассматривала комнату, украшенную многочисленными охотничьими трофеями и фотографиями великолепных лошадей. Помимо этого на стенах висели два портрета. Клайд Фергюсон и Исабель Арьеда.

Мускулистый, загорелый человек с тяжелым подбородком и большими, огрубелыми руками. Тонкая, стройная, черноволосая красавица в костюме для верховой езды. Трудно было себе представить более несочетаемую пару, однако Дженни знала теперь, что этих двоих связывала на земле беспредельная и великая любовь. Девушка вздохнула, и Дон с удивлением посмотрел на нее.

— Он был непростым человеком, ваш отец…

— Я бы сказал, немногословным. И совершенно не светским.

— Это как раз хорошо. Среди светских людей сволочи встречаются гораздо чаще.

— Вы всегда так резки в определениях?

— Какой смысл избегать точных характеристик! Надеюсь, я не шокировала бывалого ранчеро словом «сволочь»?

— О нет, нисколько. Так что вы говорили об отце?

— Он был сильным. Жестким. Возможно, жестоким. Но хорошим. Это чувствуется по дому. По людям, которые здесь живут. Сразу видно, что здесь бывало всякое, и горе, и радость, но главное — здесь была любовь.

— И это вы узнали по портрету?

— Не только. Мы много говорили с вашей мачехой. Пожалуй, единственное, что мне не очень-то нравится, так это то, что ваш отец заставил ее страдать… Впрочем, его можно простить. Со смертью вашей матери он утратил радость жизни.

— Это Эсамар вам рассказала?

— Вас это так удивляет? Она просто доверилась мне, вот и все. Поняла, что это можно сделать.