— Рут, — прошептал джентльмен, — она не собирается… не собирается… нет? Может, остановить карету? О Боже.

— Ш-ш-ш! Не думаю, что уже пора, — сказала Рут. — Боли начались, мадам? — спросила она Кэролайн.

— Нет. Я в состоянии уже сама определить, правда? — Она хмуро посмотрела на выступающий живот. — У меня просто слабость. Но это пройдет, я уверена.

— Не пройдет, если есть не будете, — пробормотала служанка.

— А куда вы едете? — спросила женщина, которую звали Рут.

Сказать правду? Она решила, что не стоит. Она так устала, ей трудно собраться с мыслями. Историю, которую она старательно сочинила на такой случай, она забыла и никак не могла вспомнить. Она помнила лишь одно: она не должна оставлять за собой след, по которому ее может найти Уолтер. А этих людей могут ведь и спросить, с кем они ехали.

— Мы едем к моей сестре, — солгала она. — В Дарем.

— А ваш муж? — спросила Рут.

— Умер, — она нахмурилась, услышав, как тихонько вскрикнула Досси. — Два месяца назад.

— А ваши… ваши дети! — воскликнула расстроенная Рут. — Вы хотите сказать, что оставили детей одних?

Кэролайн закрыла лицо руками. Она не должна была говорить о них! Никогда, никогда.

— Они в хороших р-руках, — заплакала она. — Я з-за них не волнуюсь. — Она не хотела плакать, но это уж слишком. — О, к чему все это? — Она отвернулась, ей хотелось стать невидимой. Она уткнулась лицом в подушки сиденья и разрыдалась.

Досси, которую раскачивало вместе с каретой, склонилась над ней и погладила Кэролайн по руке.

— Не надо, не надо, красавица моя. Скоро все закончится. Потерпите немного, ангел мой. Успокойтесь.

Ребенок перестал колотить ее, и Кэролайн стало легче, если не морально, то физически. Так приятно лежать и не двигаться, даже на неудобном сиденье почтовой кареты, несущейся с огромной скоростью на север. Она решила не вставать.