— Хорошо, хоть Мэгги теперь избавится от иллюзий, — первой прервала молчание Джинджер.

— Да. — Хилда снова всхлипнула.

— Теперь у нас гораздо больше поводов отомстить ему, больше на целых пятьдесят тысяч.

— Только не грызи себя, а то ты это любишь, Джинджер! — Хилда выдержала паузу и затем продолжила уже спокойней: — Я боялась чего-то вроде этого. Он, конечно, должен был, соблазнившись деньгами, убежать, прежде чем увязнет в финансовых махинациях. Но мне в голову не приходило, что он сделает это так нагло и так просто. И не смей винить одну себя, — добавила она твердо.

— Он оказался в еще более отчаянной ситуации, чем я думала. Иначе не стал бы действовать так быстро и так опрометчиво. Но, слава Богу, теперь ему никогда не придумать благовидного предлога, чтобы вернуться в Эксетер.

— Что ты делаешь на уик-энд? — сменила тему Хилда.

— Ничего особенного. Свожу Мэгги в Падстоу, пусть повидает родителей. Поедем без Венди, до них с Крэгом теперь не дозвониться. А ты?

— Я тоже уеду. У меня заболела тетя в Бристоле. Доктор говорит, нужна пустяшная операция, но она боится, что не выдержит, и отказывается. Попробую рассеять ее страхи…

— Хилда, ты веришь, что мы вообще способны подставить Стивену ножку?

— Теперь не уверена, — отозвалась Хилда. — Насколько я знаю Стивена, он попытается скрыться где-нибудь, где его не достанет ни Интерпол, ни европейские законы, и наши пятьдесят тысяч ему очень кстати.

После того как Хилда повесила трубку, Джинджер в задумчивости простояла у телефона еще несколько минут, не обращая внимания даже на своего любимого кота Наполеона, вившегося возле ног.

Она снова вспоминала своего погибшего мужа.

Их любовь была коротка, очень молода и идеалистична. Близость между ними казалась такой робкой, неуклюжей; оба еще только начинали постигать великое искусство любви. Теперь ее тело налилось женской силой, а Себастьян остался юношей навсегда, так никогда и не став настоящим мужчиной.