Пока Алексей Дмитриевич помогал Анечке превращаться в женщину, нечаянный виновник этого события был привезен на богатую виллу под Москвой. Осторожно и почти нежно его перенесли в комнату с зарешеченными окнами и уложили на широкую кровать. «Грузчики» тут же исчезли, и в комнату вошли двое: мужчина лет пятидесяти с седоватыми волосами и внушительным животом и высокий статный красавец с тонкими чертами лица. Судя по вальяжности и независимому виду, второй был главным. Он радостно потер руки и полез во внутренний карман пиджака.

— Ну что же, дорогой Хитрован, остается только провести опознание,

— с улыбкой произнес он по-английски.

— Может, ты, Стив, пригласишь переводчика? Я же ни черта не понимаю по-английски! — хмуро бросил его собеседник, внимательно поглядывая за скрывшейся рукой Красавчика-Стива.

— А тебе и не нужно ничего понимать, — ухмыльнулся тот и лисьей походкой направился к лежащему на кровати Савелию. По довольному виду Красавчика можно было догадаться, что он сознательно оттягивает момент «опознания».

Савелий лежал на спине, но его лицо было повернуто к стене, и сразу невозможно было его рассмотреть. Он лежал неподвижно и, казалось, совсем не дышал. Это насторожило Красавчика-Стива, и он с тревогой взглянул на Хитрована.

— Можешь не волноваться, Стив, хотя я и зол на него так, что придушил бы собственными руками. — Он сразу догадался, чем обеспокоился заказчик, но не смог скрыть своего отношения к лежащему.

— Сто пятьдесят тысяч долларов проиграл из-за этого проклятого Рэкса!

— Сто пятьдесят тысяч? — Только эти слова Красавчик-Стив сумел разобрать из длинной тирады. — Нет-нет, мы уговаривались только на пятьдесят тысяч и ни центом больше! — резко возразил он.

— Да-да, пятьдесят тысяч долларов! — быстро закивал головой Хитрован, словно боясь, что иностранец передумает. — Я говорю о другом, о юбилее клуба «Виктория».