Его можно было назвать непримечательным, если бы не шрам довольно жутковатого вида: рубец пересекал лицо со лба до нижней губы и чудом не повредил глаз. Если смотреть на его профиль со стороны шрама, можно было подумать, что он улыбается, но при прямом взгляде возникало жуткое ощущение: одна сторона постоянно улыбалась, а другая, серьезная, — отдавала холодом. Но его голос был приятен, и это немного сглаживало первое впечатление.

Он вошел и молча уставился в одну точку, словно давая присутствующим получше рассмотреть себя.

— Альберт… Стив… — представил их Хитрован друг другу.

Оба молча кивнули, а Хитрован, понизив голос до шепота, сказал:

— Альберт, я не буду предупреждать, что все здесь услышанное должно сразу же исчезнуть из твоей памяти. Тот невозмутимо кивнул.

— А теперь спроси, чего хочет Красавчик-Стив. — Господин Хитрован хотел бы знать, что вы хотите. — У Альберта было удивительно чистое произношение, словно он всю свою жизнь прожил на земле туманного Альбиона, а голос настолько благороден, что было непонятно, почему он не играет на сцене.

— Надеюсь, вы умеете держать язык за зубами? — спросил Стив.

— Надеюсь, это не единственное мое достоинство, — невозмутимо ответил Альберт. — От скромности вы не умрете! — Лучше бы вообще остаться в живых… — Интересное замечание. — Красавчик-Стив едва не рассмеялся. — Ладно, вы меня устраиваете, но прошу ответить еще на один вопрос… — Он сделал паузу и внимательно посмотрел на переводчика. Тот спокойно выдержал взгляд. — Вы достаточно смелый человек?

— Смотря что вы имеете в виду. Если смелость поддержана любовью, то я — смелый человек! — Он хитро взглянул в глаза Красавчика-Стива.

Хитрован, ничего не понимая, смотрел то па одного, то на другого, однако в разговор предпочитал не вмешиваться.

— Достойный ответ, мой друг. Очень достойный! — улыбнулся Красавчик-Стив. — В понятие «любовь» вы включаете не только женщину? — Он выжидающе уставился на Альберта.