Даже называя цену, этот человек как-то непристойно подвизгивал, и Меррик припомнил, что уже видел его накануне, когда дюжина приезжих собралась в доме торговца, промышлявшего женским мясом. Он предоставил девушек каждому гостю, и все они по очереди на глазах присутствующих раздевали рабынь и овладевали ими на длинной деревянной скамье, тянувшейся вдоль внутренней стены большой залы. Меррик тогда тоже ощутил прилив желания и рассчитывал, что из оставшегося десятка девиц какая-нибудь в свою очередь достанется ему. Но тут шведский купец навалился на одну из девушек, она не шевелилась под ним, закрыла глаза, словно умирая, а жирный швед пыхтя, колыхая огромным брюхом, протискивался в нее, пока не изверг семя в покорное тело рабыни. Девушка так и не открыла глаза, однако Меррик видел, как у нее из-под ресниц по лицу ползут слезы. Он сразу же поднялся и вышел.

Отвернувшись от толстого купца, Меррик бросил равнодушный взгляд в сторону тесно сгрудившейся группы мальчиков и замер. Он сам не понимал, почему из всей массы рабов вдруг выбрал именно этого, но, раз увидев его, уже не мог отвести глаз. Мальчику, вероятно, было лет двенадцать, во всяком случае, не больше тринадцати. Такой тощий, просто больно смотреть на ободранные локти; оба тонких запястья Меррик мог бы без труда обхватить двумя пальцами; узкие изящные ладони. Ноги, обнаженные ниже коленей, тоже были очень худыми, но среди пятен грязи и старых шрамов проступала ослепительно белая кожа с узором голубоватых вен. Мальчик выглядел плохо, скорее всего, он умрет, если только новый хозяин не подкормит его. Наверняка с ним обращались на редкость безжалостно. Одет он был в лохмотья и укрыт рваной вонючей шкурой.

Впрочем, какое до этого дело Меррику? Этот мальчик – раб, сейчас его продадут, быть может, жестокому человеку, а возможно, такому, который позволит ему однажды откупиться и обрести волю. Такое тоже случается, если повезет. Меррика это вовсе не должно касаться. И все же в мальчике таилось нечто, что никак не отпускало Меррика, не позволяло ему отвести взгляд. Наконец он заставил себя отвернуться. Нынче же утром он собирался покинуть Киев, а дел еще оставалось немало. Меррик уже хотел уйти, но тут мальчик внезапно поднял глаза – и их взгляды встретились.