- Ты думаешь, что этот щенок ни на что не годен и, даже когда его отмоют, так и останется жалким щенком. Но я-то человек опытный, я сразу заметил, что у мальчишки лицо тонкое и сам он очень складный. Только посмотри на его ладони и ступни - какие они узкие, длинные. Да уж, в этих бледных жилах течет благородная кровь, он не от рабов родился. Малый не простой, и я сумею выгодно пристроить этот товар. Присмотри за ним, промой ему спину, смажь тем зельем, которое мать прислала мне из Багдада, чтобы не образовались рубцы. Нет, пока что брось его, пусть лежит в грязи и в этих лохмотьях. Пусть валяется в грязи за то, что посмел поднять на меня руку, да еще на глазах у всего рынка, - многие смеялись, даже Валаи. Если к утру он научится тебя слушаться, тогда и вымой его.

Клив кивнул. "Бедный малыш", - пробормотал он про себя.

Траско направился к дверям, рассуждая на ходу:

- Старой Эфте понравится бельчонок. Я говорил тебе, что своим мальчишкам она дает клички по названиям животных? Если мы приучим его откликаться на имя "бельчонок", ей это, наверное, придется по душе, и она щедрее наградит меня. Я пришлю ему еду - немного похлебки, совсем чуть-чуть, не то он выблюет себе все кишки. Ты накормишь его, Клив, и будешь кормить часто, но помалу.

Клив еще раз кивнул, а когда его хозяин вышел из маленькой комнаты, тотчас обернулся к мальчику. По крайней мере, паренек не будет служить мужским утехам, а это уже кое-что. В юности Клив подвергался насилию почти каждый день в течение двух лет, пока его не перепродали женщине со светлыми, почти белыми волосами, прекрасной, точно христианский ангел, только вовсе не такой доброй. Невольно Клив коснулся пальцами кривого шрама, изуродовавшего его лицо. А потом Клива вновь купил мужчина, но, слава богам, Траско не интересовался мальчиками. Он был жесток, но Клив хотя бы избавился от унижения. Порой хозяин даже проявлял щедрость - прошлой зимой он отдал рабу ветхую бобровую шкуру, защиту от мороза.