- Не давай им клевать колосья! - велел он и прекратил разговор.

Ларен заметила, что неотрывно глядит на Меррика, против собственной воли следит, как он наклоняется и распрямляется, как движется сильное, крепкое тело, как блестит под полуденным солнцем покрывшаяся потом кожа. Ларен хотела его, она чувствовала сосущий голод внутри и понимала, что утолить этот голод способен один лишь Меррик. Надо взять себя в руки, перестать думать о нем!

Посреди дня Меррик отпустил Ларен поесть. Тучи уже исчезли, дождь, пролившийся утром, давно ушел к северу. Солнце весело пригревало. Ларен подумала о еде и внезапно обнаружила, что впервые за два года появились вещи, которые интересуют ее гораздо больше, чем еда. Быстрыми шагами она начала подниматься по тропинке на вершину утеса, нависавшего над заливом. Она уже несколько дней поглядывала туда, мечтая вскарабкаться наверх и поглядеть на великолепный морской пейзаж, однако понимала, что ее ноги еще слишком слабы для такого путешествия. Теперь се тело окрепло, Ларен шагала легко, поглядывая на солнце. Нельзя отлучаться с поля чересчур надолго.

И от Меррика ей не хотелось уходить. Она все время представляла себе его лицо, его улыбку, вспоминала, как он, смеясь, раздевался, как он вошел в нее, прижимая ее к себе, доставляя ей великое наслаждение до той самой минуты, как причинил ей боль, но и в этом не его вина, Ларен подвело ее собственное тело, еще не знавшее мужчины.

Она очень хотела Меррика, хотела его снова, и желание все нарастало. Когда она смотрела на него, то ощущала легкую судорогу, пугавшую и вместе ; тем ободрявшую ее. И все же она не настолько глупа, чтобы вновь позволить себе это удовольствие.

Тропинка становилась все круче, она была узкой, вся в расщелинах и обломках скал. Ларен дышала с трудом, проклиная свою слабость.