Через несколько минут он добрел до лабиринта. Вечнозеленые кусты мрачно молчали: наверное, у них тоже было плохое настроение. Выглядел лабиринт довольно зловеще: черная стена, едва различимая в темноте, от которой явственно веяло холодом. Эварду невольно вспомнились сказки старой кухарки, которые он обожал слушать ребенком. Кухарка – кажется, ее звали Дейзи – вечерами сидела у очага, вязала носок и вешала сказочную лапшу на восторженно оттопыренные уши юного Морвеллана. Истории о драконах, ведьмах и вампирах Эвард слушал, раскрыв рот. Иногда эти истории приобретали весьма зловещий оттенок – чего стоит хотя бы рассказ о живой ноге повешенного разбойника, обитавшей в сундуке на чердаке и по ночам поедавшей детей! Чем именно нога их ела, кухарка не уточняла, и от этого было еще страшнее. Но все же действие этих историй разворачивалось где-то в невообразимой дали, а не здесь, под боком. Под боком был только лабиринт, и уж если Дейзи заговаривала о нем, Эвард потом долго не мог заснуть. Но его все равно тянуло в страшный лабиринт, по аллеям которого бродят живые мертвецы, катаются, ухая, отрезанные головы невинно убиенных и с заунывным звоном цепей гуляют призраки пропавших без вести графов Мередит. Это же так интересно и загадочно! Став старше, Эвард, разумеется, посмеялся над своими детскими фантазиями. Он часто гулял по лабиринту и днем, и вечером, и даже ночью, но ни разу не встречал там призраков. Иногда ему попадались заблудившиеся гости, однако в категорию мертвецов не попадали даже они: леди и джентльмены еще не успевали как следует проголодаться за время, прошедшее с завтрака, не то что отдать богу душу.

Хмыкнув и в очередной раз отхлебнув из бутылки – он уже и забыл, что пришел сюда освежиться и протрезветь, – Эвард решительно вошел под арку и оказался в лабиринте. Как ни странно, здесь было гораздо светлее, чем снаружи, хотя тень от высоких стен должна была сделать тьму грозовой ночи и вовсе непроглядной.