- Откуда ты знаешь?
- Я сам это видел. Не забывай, что я пятнадцать лет был рабом. Я многого навидался.
- Но теперь все изменилось, не так ли? Теперь у тебя есть я.
- Похоже, что так, - ответил он и засмеялся. Потом погладил ее по щеке и встал с кровати.
- Спи и не ломай голову ни над какими планами. Мне совсем не хочется везде следовать за тобой по пятам и гасить пожары. Я сам решу, что мы будем делать. Послушайся меня хоть в этом, Чесса, не то тебе же будет хуже.
***
Все обращались с нею с величайшим почтением, включая стражника, который следовал за ней повсюду, куда бы она ни пошла. Через два дня она должна будет выйти замуж за Рагнора. Она видела, как Клив в личине Ислы флиртовал с этим недоумком и поил его медом, но с нею не заговаривал.
Клив велел ей ничего не предпринимать самой и предоставить все ему. Но почему? Ведь она не какая-нибудь беспомощная дурочка, не умеющая за себя постоять. Прошел уже целый день - и что же? Ничего не произошло. Нет, надо брать дело в свои руки. Она сумеет спасти их обоих: и себя, и Клива.
Входя в сад королевы, Чесса весело насвистывала. Стояли сумерки, уже почти стемнело, и чудесный сад с его яркими цветами выглядел совсем не таким, как при солнечном свете. Все стало каким-то настолько блеклым и безжизненным, что казалось, каждый цветок, каждое деревце, каждый куст рассыплется в прах, едва только на землю опустится вечерняя тьма.
Может быть, у нее разыгралось воображение из-за того, что она сама поверила в то, что беременна? Чесса рассмеялась, вспомнив, как Сайра объясняла беременностью все свои безумные капризы и постоянные приступы злости.
- Наконец-то ты пришла, Чесса, - ласково сказала королева. - Сядь рядом, и давай вместе насладимся вечерней тишиной. Потом ты поужинаешь вместе с, королем и Рагнором; думаю, я тоже там буду. Один из моих людей доложил мне, что король гневается на наложницу, которая стоит от него слева. Он забыл приказать ей отведать какое-то блюдо и, таким образом, подвергся опасности отравления. В этом, конечно же, виновата она. Да, нынче я буду ужинать вместе с королем и придворными, потому что не хочу, чтобы Олрик покалечил бедную девушку. Что же ты стоишь, дитя мое? Сядь.