– Он – грязный и упрямый старик, – спокойно заметил мистер Гамильтон. – Вам следует игнорировать большую часть его неодобрительных замечаний, как не заслуживающих вашего внимания. Но если они когда-нибудь превысят границы приличия или он проявит неповиновение приказам, немедленно доложите об этом мне.

И они с Ангусом принялись ругаться – другого слова тут не подберешь – насчет того, какую служанку мне назначить, и насчет деталей предстоящей работы. Я стояла и смотрела на них. С первого взгляда они были полной противоположностью друг другу: один – молодой и стройный, другой – старый, сгорбленный и уродливый. И тем не менее... Если бы не сутулость Ангуса, они были бы примерно одного роста, и строение их худощавых лиц было странным образом схоже. Теперь я поняла, почему плед так шел мистеру Гамильтону. Как и Ангус, он был типичным шотландцем.

Ну что же, я это уже знала, ведь Гамильтоны – старинная шотландская фамилия. Я встряхнулась и отбросила пустые мечты, когда Ангус повернулся, чтобы уйти. В первый раз за все время он посмотрел прямо на меня. Я ответила ему таким же пристальным взглядом. Было очевидно, что мы с Ангусом вряд ли сумеем поладить.

Я назвала “подходящего кота” Тоби, он был готов к выполнению своих обязанностей, и он их выполнял. Поначалу я нервничала, когда из-за полок раздавался мышиный писк, а свидетельством происходящей там битвы был лишь кончик пушистого хвоста Тоби, энергично машущий из стороны в сторону. Позже я стала спокойней относиться к подобным звукам, а кроме того, частота их значительно поуменьшилась, поскольку Тоби, оправдывая свою репутацию, значительно преуменьшил количество грызунов.

Еще в Лондоне я заподозрила, что мистер Гамильтон нанимает меня исключительно из соображений благотворительности. Его библиотека убедила меня в обратном: она действительно нуждалась в заботе. Но благотворительность или нет, я была намерена отработать свое жалованье. Я работала словно раб, в пыли и саже, и даже не заметила, как апрель сменился маем.