– Или ты съешь это до последнего кусочка, или не получишь больше ни крошки. Умирай с голоду. Мне все равно.

– Я не могу это есть, – упрямо сказала она, заранее зная, что Рорик не бросает слов на ветер. – Я не стану, есть, – повторила она. «Интересно, как долго придется голодать? Неужели он будет морить меня голодом?» – вихрем пронеслось у нее в голове. – Никто не смог бы это съесть, – твердо произнесла она, глядя на мрачное выражение его лица. Она совсем не хотела зачахнуть с голоду, отлично сознавая, что это медленная и мучительная смерть, но тем не менее не могла есть что попало, лишь бы заглушить голод.

Утонуть было бы куда лучше. Неожиданно спасительная мысль пришла ей в голову. Все очень просто. Она сбежит, и когда он поймает ее – а это непременно произойдет, потому что они на острове, – он убьет ее.

– Подай мне расческу, – улыбаясь, попросила она. Рорик швырнул ей расческу и, не проронив ни слова, вышел из спальни.

Проснувшись, Мирана догадалась, что на дворе глубокая ночь. Не было слышно ни единого голоса. Должно быть, все спали. Девушка проспала весь вечер и проснулась от нестерпимого голода. Желудок сжимался и урчал. Никого рядом не было. А Миране не хотелось выходить из спальни.

«Интересно, где он сейчас? – подумала она, будучи уверена, что была в его спальне. – Где же он может быть?»

Точно услыхав ее мысли, Рорик вошел в комнату. Его плечо стягивала свежая льняная повязка. Он успел помыться и переодеться в чистую тунику, перехваченную в талии ремнем, и казался огромным и властным. Густые светлые волосы волнами спадали на плечи, а небесно-голубые глаза говорили о том, что в его жилах текла кровь чистокровного викинга. Но на Мирану все это не произвело должного впечатления. Ей хотелось убить его. Пальцы инстинктивно сжимались в поисках ножа.