Наталья мотнула головой:

— У тебя так просто выходит, а я даже не знаю, с чего начать.

— Придумаешь, — отмахнулась Варвара, — пойми, это тоже вид лечения. Все равно бюллетень тебе еще на неделю продлю. Серые клеточки у тебя уже отдохнули. Пусть теперь потрудятся.

На следующее утро, дождавшись, когда Иван уйдет в школу, Наталья взяла у старшей дочери Лизы чистую тетрадь и устроилась за столом на кухне. Боже мой, что она будет писать? Белый лист в клеточку зиял перед ее взором черной дырой. Он притягивал к себе и одновременно пугал. Очень страшно было ошибиться, и Наталья чувствовала себя школьницей. Давно забытое ощущение. Будто надо сдавать экзамены и хочется получить хорошую отметку. И еще — она обещала Варваре. В конце концов, это лечение. Ее каракулей никто, кроме подруги, не увидит.

Разноцветные книжки ей тоже не хотелось читать, а ведь прочла, и ничего плохого не случилось. Наоборот, спокойнее стала смотреть на мир. Значит, и сейчас нужно не думать, а просто начать. С чего угодно и как угодно.

Что она знает лучше всего? Библиотеку, и как в ней работают и живут. Вот и хорошо. И вперед. Ручка заскользила по бумаге. Наталья описывала рабочий день. С самого утра. Как она приходит и принимает первых читателей. И их разговоры с девчонками. И чаепития. И мечты. И проблемы.

Постепенно, откуда ни возьмись, обрисовалась героиня — рассказчик. У нее, как у самой Натальи, умер муж, и она вынуждена одна растить ребенка.

Ручка застыла над страницей. Наталья задумалась. Пожалуй, надо усилить. Одного ребенка мало. Одни вообще без мужей родили, другие развелись… Сейчас одинокая женщина с ребенком — практически норма. Двоих детей сделать? Уже лучше, но тоже не особенная трагедия, а вот если плюс парализованная мама или бабушка…