Они находились в Гамбурге, на Рипербане, в районе «красных фонарей». Завершался сентябрь 1923 года…

Не ожидая подобной реакции, Евгения покорно проследовала за Надеждой. Даже сейчас, в такой ответственный момент, она не может решиться на серьезный шаг. Надежда не воспринимает ее всерьез.

Комната, в которой обитала Надежда, была обставлена более чем скромно: старая мебель, вместо кровати — заплатанный матрас, на кособоком деревянном столе — остатки скудного ужина. И тем не менее…

И тем не менее Надежда выглядела как королева в изгнании — прозрачная кожа (от недоедания) была тем недостижимым идеалом, к которому Евгения стремилась, посещая лучших косметологов и врачей. Тонкая фигура (от двухразового питания) поражала совершенными пропорциями, лучистые глаза… Она не только не растеряла красоту, но и приумножила ее.

— Извини, что не могу предложить тебе ничего перекусить, — сказала Надежда, в упор рассматривая сестру, которая, переминаясь с ноги на ногу, походила на карикатуру в сатирическом журнале — слишком большая, слишком нелепая, слишком некрасивая. — Мы питаемся максимум два раза в день, — продолжила Надежда. — Но в самом скором времени, я знаю, это изменится.

— О да, — произнесла Евгения, прижимая к груди сумочку из крокодиловой кожи. — Я обещаю тебе, дорогая сестра, что все изменится…

— Как я поняла, ты пришла вовсе не затем, чтобы предложить нам помощь, — словно не замечая сестры, говорила Надежда. — Ты собираешься убить меня? И ты, Женя, думаешь, что это поможет? Это воскресит Сергея, сделает тебя счастливой?

Евгения много раз на протяжении мучительно-долгих для нее лет, которые прошли после смерти Сергея, задавалась этим вопросом, и каждый раз ответ звучал одинаково — прошлого не вернуть. Но именно Надежда была виновна в его смерти, такой нелепой и такой страшной. Она отняла у нее Сергея дважды —. первый раз, когда стала его любовницей, любовницей мужа собственной сестры, и второй раз, когда толкнула его в бездонную пропасть смерти.