– Я сказал, что она будет работать, значит, будет работать. И точка. Не хочу больше об этом толковать.

Керри и Бернадетт хором ахнули, увидев, как отец ударил их Мать. Керри раскрыла было рот, приготовившись зареветь, но прежде, чем ей удалось издать хоть один звук, Пэдди занес над ней руку. Она тут же закрыла рот, лязгнув зубами.

– Если я услышу сегодня чье-нибудь нытье, надаю таких тумаков, что мало не покажется. Я не шучу.

Он резко повернулся к камину, и два соверена выскользнули у него из руки. Тихо звякнув, они упали на грязный пол комнаты.

Молли приподнялась и уставилась на деньги. Она взглянула на мужа, и их глаза встретились. В ту же секунду Молли все поняла.

– Ах ты грязный ублюдок, ты продал ее, да? Ты продал мою Эйлин, мою девочку, этому человеку…

Она обхватила голову руками и заплакала так тихо и жалобно, что сердце Пэдди едва не выскочило из груди. Он попытался обнять жену.

– Молли, Молл… Послушай меня, она заживет там как королева. А мы будем получать два фунта в неделю…

Молли с отвращением отпихнула его от себя.

– Вот до чего ты докатился! Ты продал свою родную дочь, ты, грязный сутенер!

– Мы же должны на что-то жить, женщина, неужели ты не понимаешь?

– А почему мы не можем жить на твою зарплату, Пэт? Потому что вся она оседает в кабаке, да? Как только родится этот ребенок, я заберу Эйлин оттуда, и если она окажется не девственницей, Пэдди Каванаг, я натравлю на тебя Армию спасения, клянусь. Я всем расскажу о том, что ты сделал!

Молли обезумела от гнева. Волосы ее растрепались, большие набухшие груди вздымались с каждым очередным выкриком. Внезапно она ясно увидела всю свою жизнь. Увидела грязь и мусор на полу, единственный стул со сломанной спинкой, малюсенький пакетик с заваркой на каминной доске, тщательно завернутый в бумагу, чтобы не достали крысы и тараканы. Вдоль всего подвала пролегали канализационные трубы, и вонь не выветривалась из ее жилища.