Юрьев, родившийся и выросший в деревне, попавший в Службу после армии по анкетным данным, много лет старательно изничтожал в себе крестьянина, учился носить костюмы и завязывать галстуки, пользоваться носовым платком и столовыми приборами, поддерживать непринужденный «светский» разговор. Подполковник старательно и трудно растил в себе интеллигента. Оболенскому же не было нужды тратить на это время. Он просто был таким, каким старался стать Юрьев. Разве это не повод относиться к сопернику с неприязнью?

Пользуясь служебным положением, Юрьев просмотрел в кадрах УВД личное дело майора Оболенского. Из военных в милицию, а потом и в полицию пришел уже капитаном, майора получил в положенные сроки…

Насторожил один момент – специальность, указанная в дипломе о высшем образовании. «Переводчик-референт», значилось в документе об окончании Среднесибирского общевойскового. Юрьев был немало наслышан о том, какими именно «переводами» занимаются выпускники спецфакультета. А в Чечне, где Юрьев был в трехмесячной командировке, довелось и пересекаться с этими самыми «переводчиками», наблюдать их «работу». Общее впечатление – не люди. Звери. Хотя, опять же, в личном общении – милейшие ребята, которых даже после самой ударной дозы спиртного невозможно вывести из себя.

В то же время сам Оболенский в восприятии Юрьева никоим образом не ассоциировался с теми, «чеченскими» знакомцами. Субтильный интеллигент, сноб, высокомерно поглядывающий на этот мир из-за непроницаемых стекол солнцезащитных очков, которые не снимал ни зимой, ни летом.

Так что Юрьев не просто не любил – он тихо ненавидел Оболенского. И, как это ни странно, побаивался. Неизвестное всегда страшит. А этот мент и был из разряда того самого, неизвестного…

Однако подполковник не терял надежды. Глядишь, этот высокомерный космач допустит ошибку… Точнее, уже допустил. Посадят его, как пить дать посадят! В этой стране все прощается только депутатам, а вот сами депутаты – никому.