Следуя за врачом, прошли в палату. Там стояли две койки, но одна, у окна, пустовала, а на второй, ближе к двери, лежала Мария Ефимовна.

– Здравствуйте, Мария Ефимовна, – поздоровалась Даша. – Я старший следователь областной прокуратуры Дарья Шелест. Мне необходимо задать вам несколько вопросов…

В глазах пожилой женщины заметался страх. Она беспокойно закрутила головой, жалобно глядя на врача. Та молча стояла в стороне.

– …Вы работали с Зинаидой Григорьевной Малышевой. Даже дружили. Скажите…

– Зина! – Глаза женщины наполнились слезами, губы задрожали. – Господи, Зина! Кровь!..

– Всё! – шагнула вперед врач. – Я запрещаю!

– Молчать! – резко приказал Максим.

Врач от неожиданности тут же замолчала. А Оболенский шагнул вперед, взял ладонь Марии Ефимовны в свои руки, осторожно, почти ласково разогнул судорожно сжавшиеся пальцы.

– Успокойтесь… Все в прошлом… Вам ничего не грозит… – Он говорил простые, обыденные слова, практически ничего не значащие. Но вот тембр голоса… Слова произносились ровно, размеренно, в определенном ритме. В какой-то момент и врач, и Даша с удивлением обнаружили, что им легко и спокойно, что они полностью уверены в своей безопасности, что все житейские проблемы отошли куда-то на задний план и кажутся несущественными… Да и больная успокоилась, расслабилась, чуть прикрыла глаза. Максим, продолжая что-то монотонно говорить и поглаживать ладонь женщины, чуть толкнул своим коленом Дашу:

– Спрашивай…

…Когда все закончилось, врач, которая за все время так и не представилась, придержала в коридоре Максима за рукав:

– Вы медик?

– Не совсем, – честно ответил Оболенский. – Я полицейский.

– А откуда тогда?… – Врач не закончила фразы. Однако Максим прекрасно понял, что она хотела спросить.

– Ничего особенного. Человек пережил сильнейший стресс. И организм его сейчас нуждается не столько в лекарственных препаратах, сколько в простом человеческом участии. Вот и всё.